Слово «герб» (herb), производное от немецкого «erbe» в значении «наследство», проникло в польский язык через посредство чешского. В Польше первое его упоминание относится к 1415 году, где оно зафиксировано в документах королевской канцелярии. В средневековых польских документах также упомянуты такие геральдические термины как, например, «arma» (щит с гербом), «clenodium» (клейнод, нашлемник) и «proclamatio» блазонирование (описание герба).
В XIII в., когда французская и английская геральдическая традиция уже достаточно укрепила свои позиции и была подчинена геральдическим правилам, на польских землях она ещё только появилась. Самые ранние изображения польских гербов относятся к середине XIII столетия.
Явное изменение к лучшему наступило в этом столетии в Силезии. Этот приграничный район находился в тесном контакте с чехами и немцами и часто бывал втянут в сферу западноевропейской политики. С XIII века геральдика Силезии следовала западным образцам. В других польских землях военная знать продолжала использовать знаки собственности, т.е. предгеральдические эмблемы, имевшие форму простых комбинаций линий. Их форма часто встречается на более поздних родовых гербах. На печатях они изображались без помещения в поле щита. Основой отдельных знаков собственности могли послужить рунические знаки древней славянской письменности, но этот вопрос пока является предметом научных споров. Первые примеры, позволяющие признать в этих знаках наследственные гербы, видимо относятся к первому десятилетию XIV века.
В Польше гербовая традиция развилась только на переломе XIV – XV вв. С этого времени, когда произошло окончательное формирование рыцарских родов и выделение рыцарства как особого класса общества, получившего спустя столетие статус шляхты, различия польских гербов и западноевропейских стали минимальными. Однако, существовало несколько характерных особенностей, позволяющих отличить польскую геральдику от геральдики остальной Западной Европы.
В Европе герб являлся знаком одной, конкретной семьи, указывающим на принадлежность к рыцарскому сословию и к данному семейству. Титул и наследство, а также отцовский герб, передавался старшему сыну. Другие потомки также могли использовать родительский герб, добавляя для отличия кое – какие элементы. Иногда это подчинялось определённым правилам, как, например, в английской или шотландской геральдике, где каждому сыну в семье давался отцовский герб с определённой системой дополнительных элементов. Таким образом, герб с добавлением пятиконечной звезды указывал на третьего сына, с полумесяцем – на второго, а с эмблемой, называемой «турнирный воротник» или «геральдическая связка» – первородного сына – наследника титула и герба отца.
Совершенно иначе это происходило в Польше. Здесь герб не являлся знаком определённого семейства, а был символом вокруг которого обьединялись целые группы семейств, называемые родом. Разница становится очевидной, если сравнить польские гербы с теми, что существовали в Западной Европе.Если во Франции можно насчитать ок. 10 видов главных геральдических фигур, а в Германии – ок.200, то в Польше их было от 300 до 400. От средневекового рыцарства они перешли к позднейшей шляхте, часто проживающей в разных частях Польши и относящейся к разным семействам, но признающих один и тот же родовой герб. Так, например, в XVII в., наипопулярнейшим гербом «Ястржембец» пользовалось ок. 360 семейств, «Любичем» – 189, «Наленчем» – 170, а «Слеповроном» – 108.
Как принято считать, гербовые рода образовались путём ассимиляции слабых, менее значительных рыцарских семейств и мелких землевладельцев мощными владетельными родами, обладавшими на определённых территориях наибольшей властью и богатством. Мелкопоместное рыцарство и служилая знать была обязана являться при оружии на зов могучих соседей и нести службу под знаменами их покровителей. С этого времени они признавали над собой власть могущественного рода, и вслед за этим наступала их слияние в единый гербовой род, что заменяло реальные узы крови. Тем не менее, новопринятые члены рода не имели ни малейшего влияния на политику принявшего их рода, т.к. всей полнотой власти обладали только потомки основателей рода – его главной линии.
Принадлежность к гербовому роду формировала жизнь польского рыцарства. На войне рыцари распределялись по родовым хоругвям (войсковым соединениям), независимо от того, являлись ли ониявными родственниками или «приписными». Эта форма просуществовала до конца рыцарской эпохи. Власть в хоругви находилась в руках основной линии рода. Принадлежность к ней гарантировала помощь в случае войны и во время мира. Кроме того, герб делал своего владельца обладателем большого числа привилегий. Обладание гербовыми символами рода имело также политическое значение. Участники Петроковского Съезда в 1406 году составили документ, известный как «genelogiae sigillorum» («с родовыми печатями»), так как он был скреплен главными представителями гербовых родов печатями со знаками их родовой принадлежности.
В Польше принадлежность к гербу было средством не столько выделения, сколько объединения, помогающим рыцарю почувствовать общность с его родом, сословием и своим краем. Эта объединяющая роль герба способствовала его дальнейшему распространению в польских землях, а также в Литве и Западной Руси. Ввиду столетнего отставания польской геральдической традиции от западноевропейской, со временем, под влиянием Запада, она приобрела общеевропейский облик, однако сохранила отдельные национальные особенности. Свидетельство этого можно обнаружить при ближайшем рассмотрении польских гербов. Показанные на них фигуры можно чётко разделить на два типа.Фигуры первого типа явно ведут своё происхождение от знаков собственности. Принято считать, что они имеют весьма давнюю историю. Подобные знаки, судя по их форме, наносились на твёрдый материал, такой как дерево и камень, в форме бороздок и комбинаций линий. Подобные же знаки впервые появляются на личных рыцарских печатях. Большинство из них имеют простые формы: кресты, стрелы, кольца и полукольца, пересекающиеся чёрточки и различные комбинации этих знаков.
Другая группа гербовых фигур на польских рыцарских гербах следует западноевропейским примерам. В своём большинстве это изображение растений, реальных и фантастических животных или мифических существ, предметов, как правило, связанных с воинским ремеслом. При этом, эти знаки не сразу обрели значение родовых, и лишь в отдельных случаях, спустя продолжительное время и под влиянием нового, западноевропейского обычая, начали занимать место древних, простых владетельных эмблем.
Скорее всего, этот процесс проходил в две стадии. Сперва боевые знаки в западноевропейском стиле появлялись как отдельные эмблемы на хоругвях и боевых стягах. В то же время, например, на печатях, по прежнему фигурировали старые владетельные знаки. Объединение наступило позднее.
Как и следовало ожидать, в ходе процесса консолидации родов и объединения входящих в них семейств, отдельные владетельные знаки также уподобляются боевым. Знаки, имеющие такую простую форму как, например, дуга (полукольцо), в конечном итоге были преобразованы в подкову.
На протяжении XIV века тенденция к изменению первоначального знака в угоду западной традиции, привела к появлению, в рамках одного рода и края, разных гербовых эмблем. При этом они подвергались столь заметному изменению, что приобретали совершенно иную форму.
Так, в начале XIV столетия в семействе Лисов появился знак грифона, популярный в западноевропейской геральдике. Появление этой геральдической фигуры связано с Пакославом из Мстычува, однако попытка изменить знак, явно не имела особого успеха среди членов этого рода, т.к. на надгробной плите Пакослава показан прежний герб Лис – стрела с двойным перекрестьем.
Следует признать, что унификация знаков, которыми обозначался род, происходила одновременно с объединением польских земель в крупные земельные образования. Различные рода теперь могли вступать в бой как единое целое, под одним знаменем, несущим герб края или наиболее могущественного рода. Подобная конфронтация способствовала унификации герба. И тогда, вместо различных личных знаков, выбирался единый боевой знак, заимствованный из западноевропейской традиции. При этом доминирующее положение занимал символ главной ветви рода.
Кроме того, польские рыцарские гербы имели ряд особенностей. Так называемые «пустые» гербы, то есть состоящие только из щита с одним цветом, среди них практически не встречаются, хотя в соответствии с правилами западноевропейской геральдики – это самостоятельный герб. Редкостью являются также геральдические фигуры, образованные простыми линиями, разделяющие щит на участки различного цвета. Деления в таких гербах, как правило, заняты геральдическими фигурами. Львинная доля польских гербов приходится на те из них, в которых щит снабжён единственной геральдической фигурой.Другой, равно характерной для польской средневековой геральдики особенностью, является специфический выбор красок. В чистом виде отсутствуют меха – горностай и белка. Если говорить о красках, то доминирующими в них цветами является красный (червень) и белый (серебро). Среди всех известных средневековых польских гербов с указанием красок, красный имеется в 190 случаях, серебро – в 130. Из остальных цветов доминирует жёлтый (золото) – 65 примеров, и синий (лазурь) – 60. В 40 случаях показан чёрный цвет и лишь в 4 – зелёный. Столь же редко встречается пурпур, серый и коричневый.
В отношении польских гербов существует мнение, что цвет в них играл второстепенную роль по сравнению с гербовой фигурой. Станислав Ожеховский в «Жизни и смерти Яна Тарновского», от лица персонажа говорит следующее: «…знак и фигура образуют герб, а не краска иль поле.» Тем не менее, о весомой роли цветов свидетельствует тот факт, что ответвления единого рода изменяли цвета герба. Из 173 гербов наиболее значимых родов средневековой Польши, 40 гербов существуют в цветовых вариантах. Часто это было связано с тем, что на поле боя следовало различать представителей одного и того же рода, но относящимся к разным его ветвям и проживавшим в других краях.
Известно, например, что уже в битве при Грюнвальде, Грифицы и Элитчики могли выставить хоругви (полки) целиком состоящие из членов этих родов, вместо территориальных объединений.
Отдельной особенностью польской рыцарской геральдики, связанной с древней родовой структурой, является боевой клич. Это был призыв, созывающий членов рода, воодушевлявший их на борьбу, ведущий в бой и предупреждающий об опасности. Герб мог иметь один или несколько кличей (то есть наименований). Различные ветви одного рода могли иметь разные кличи для одного и того же родового герба.
Клич мог происходить, например, от владений или поместья родоначальников рода: Дрогослав, Амадей, от названия местности или края, или от расположенных на земле рода реки или озера: Бжезина(Березина), Палюки, Наленч.
Особую группу образуют кличи, имеющие боевое или религиозное значение: Ожиожи, Напиво.

И наконец, несколько слов об остальных элементах герба : нашлемнике, короне и намете. Появились они на польских гербах в течении XIV века и позднее. Как правило, польские гербы в Средневековье изображались без нашлемников. Практически вся информация о клейнодах на польских гербах поступает из западных источников, где гербы стилизованы по правилам западной геральдики. В Польше долго не существовало каких – либо правил по использованию клейнода, и он находился в области фантазии его владельца, который был волен его изменять. Лишь позднее клейнод стал полноправной частью герба. Одновременно с нашлемником появилась корона, которая не имела в Польше ранговый характер, а служила лишь украшением шлема на некоторых гербах. Подобная же участь постигла и намет. Из всего сказанного следует, что в Средневековой Польше наиважнейшей частью герба являлась геральдическая фигура на щите, имеющая определённое название – клич.
Значительное число польских рыцарских гербов несут в поле щита т.н. владетельные знаки, которые отличаются по форме от западноевропейских геральдических фигур. Происходят они от древних знаков собственности в форме пересекающихся черточек. Среди них очень много изображений подков, стрел и крестов и их комбинаций. Имеются также фигуры, неизвестные за границами польских земель. Они трактуются как фрагменты фигур, не поместившихся на поле щита целиком. Это «Кживаснь» – фигура в форме латинской «S», «Вребы» – полосы, соединяющиеся в форме клина, протягивающиеся до оконечности щита, и «лекавица» – фигура в форме латинской «W».
Владетельные знаки, имеющие простую форму, такую как дуга (полукольцо), в конечном итоге преобразовались в геральдическую фигуру в виде подковы. Представители рода Побугов – комес Мцивой и его сын, воевода Краковский Миколай, ещё в половине XIII века использовали печати с крестомна разомкнутом кольце, которые помещали на своих печатях также и их потомки – староста Куявский Пжедбор в 1348 году, а через десять лет – его брат Мцивой, бурграф Быдгорский. Невозможно не заметить схожесть этого знака с позднейшей подковой с крестом, появившейся через 100 лет.
Знак подковы являлся наиболее популярной гербовой фигурой в польской рыцарской геральдике. Символизировала она непременного товарища рыцаря и атрибут этого класса – боевого коня. Подковы можно видеть на гербах Побуг, Слеповрон, Ляда, Пухаля, Любич, Доленга.
Варианты стилизованной стрелы и лука с наложенной на него стрелой в форме полукольца и стрелки, в польской геральдике встречается довольно часто, например, в гербах Огончик, Лис, Богория, Сас и пр.
Топор был одним из почитаемых знаков в польской геральдике. Топорчики были наиболее могущественным из родов Малой Польши. Еще в конце XIII века он был на печати Жеготы, занимавшего высокий пост Краковского воеводы. Великопольский род Палюков со второй половины XIV века также носил знак топора, снабженный крестом, что указывало на его родство с Топорчиками.

Теги: геральдика, гербы, история, Польша